Дженнаро Гаттузо: «Он действовал мне на нервы, так что я психанул и ткнул его вилкой в ногу» - FourFourTwo - журнал о футболе class="post-template-default single single-post postid-353 single-format-standard theiaPostSlider_body">
Следить в твиттере

БОЛЬШОЕ ЧТИВО

Дженнаро Гаттузо: «Он действовал мне на нервы, так что я психанул и ткнул его вилкой в ногу»

Дженнаро Гаттузо

Гаттузо создал карьеру, обуздав свой внутренний гнев ради клуба и страны. Но, как признает сам тренер «Милана», порой, «внутренний зверь внутри него выходил наружу»… с ужасными последствиями для тех, кому не посчастливилось оказаться рядом. В том числе, для товарищей по команде…

Первый, кто психанул на моих глазах, была моя мама, мне тогда было лет 8-9. Я приклеил плакат Сальваторе Баньи на стену в своей комнате. Это была реклама – он был в новых сланцах Dr Martens. Он был моим героем.

Что меня в нем поражало, так это то, что он всегда играл, спустив носки до лодыжек, не подтягивал их до колен, как другие игроки. Странно, что маленький мальчик обращал на такие вещи внимание, но мне нравилось, что он играл без защиты, с голыми ногами.

Сальваторе Баньи

Мама сказала, что я должен снять плакат. Когда я пытался его снять, от стены отвалилась краска. Она дала мне пощечину.

Сделай по-своему

Я не хочу проигрывать, даже если играю в карты с друзьями. Это часть моего характера, и я всегда старался идти к успеху во всем, что делаю. Это в моей крови. Я унаследовал эту черту от отца и от своих дядей. Да вообще от всех своих родственников, они все одинаковые.

Как футболист, я все делал по-своему. Не следовал советам других, играл в свою игру. Я взвешивался каждый день, каждый день ел одно и то же – белый рис с куриной грудкой. За долгие годы не выпил ни бокала вина, вообще ничего, кроме воды. Бегал каждый вечер.

Перед матчами я превращался в маньяка. Я не спал всю ночь, смотрел телевизор, а потом отсыпался днем. Наверное, поэтому у меня никогда не было соседа по комнате – я слишком нервный. Помню, когда «Милан» играл с «Интером» в полуфинале Лиги Чемпионов 2003, я спал на диване за две недели до матча – настолько был взвинчен.

Недавно я решил больше не играть в футбол с друзьями, потому что я постоянно ссорюсь с ними из-за мелочей. Также было с руководством «Милана» и с товарищами по команде. Я старался не конкурировать с ними, потому что, когда я надеваю форму и бутсы, я не смотрю на лица противников. И не осознаю, что делаю. А потом думаю: я сделал вот это, сказа вот то, и мне так стыдно.

Так что, может, мне лучше в это не лезть и лучше попробовать самому. Как только рядом со мной оказывался мяч, зверь во мне просыпался.

Дженнаро Гаттузо

Баки для горючего вместо ворот

С тех пор, как я впервые представил команду на поле – когда мне было 12 – футбол стал выходом моей ярости. До тех пор я забивал только в ворота, сделанные из двух баков для моторной лодки, поставленных на расстоянии, как штанги. Мы играли на пляже, в окружении рыбаков, бегали по гальке и камням. Это определенно добавляло пикантности.

У меня было прекрасное детство. Каждый день я играл на Сан-Сиро, Уэмбли, Маракана и Ла Бомбонера, потому что мы называли пляжи и улицы в честь знаменитых стадионов.

Теперь приоритеты изменились. Дети учатся до 5 вечера, потому что их родители все еще на работе, и они не могут так много играть в футбол. На севере Италии играть в уличный футбол еще тяжелее, а если ты не записан в футбольную школу, заняться там особо нечем.

Роналду - Гаттузо

Но в прошлом году произошло нечто потрясающее. Я отправил своего 10-летнего сына Франческо в Калабрию. Когда он вернулся через шесть недель, его переполнял энтузиазм, и он с восторгом рассказывал мне, чем они занимались – тем же, чем я в его возрасте. Я как будто вернулся в прошлое, даже слезы на глаза навернулись.

Когда мне сложно, я закрываю глаза и мысленно возвращаюсь в то время, на те пляжи, в те воспоминания. Я жил на улицах до 11,5 лет не потому, что у меня не было семьи ли дома, а потому что так я мог заниматься спортом и заводить друзей.

У нас было мало вещей – тогда люди работали весь день за копейки. И дети могли лишь бегать на улице, играть в футбол и веселиться. Больше у нас ничего не было, но это было неважно. Наверное, эта целенаправленность на успех – результат того, что в детстве у меня ничего не было.

Синий рейнджер

Когда мне было 12, я поступил в академию Перуджи, где провел следующие 5 лет. Первые месяцы там были ужасными – мне было очень одиноко, но я страдал молча, потому что в глубине души я верил, что для меня это правильное место. Мы выигрывали почти каждый молодежный турнир, в котором участвовали, и я чувствовал, что расту, как футболист. Я чувствовал, как во мне каждый день растет жажда успеха.

Однако в то время молодому игроку не пристало играть регулярно в Серии А.

Некоторые тренеры считали меня особенным, что у меня талант, но я думал только об усердной работе – бегал, крутил педали, работал в тренажерке и дрался.

Вскоре меня отобрали в молодежную сборную Италии до 18 лет. Я играл в чемпионате во Франции, на который съехались агенты нескольких клубов Европы. Одному из них, из «Рейнджерс», понравилось, как я играл. Вскоре в 19 лет я уже был на пути в Глазго.

Гаттузо - Рейнджерс

В Глазго я впервые начал думать, как профессиональный футболист. Когда я играл за «Перуджу», глубоко в душе я думал, что мне не хватает психологической стабильности, чтобы выйти на поле и играть без страха совершить ошибку. У меня ноги тряслись, эмоции захлестывали. Но когда я приехал в Шотландию, все резко изменилось. Я понял, что могу исполнять эту задачу на очень высоком уровне, и мне повезло играть с такими великими игроками, как Бриан Лаудруп, Юнас Терн и Пол Гаскойн.

Может, с точки зрения поведения он и не был примером для подражания, но Гаскойн часто давал мне советы и действительно помог мне освоиться в Глазго. В этом вся фишка Гаскойна – он знаменит своими пранками, как тогда, когда он поприветствовал меня в команде, сходив в туалет в моих носках, — но он также делает добрые дела, о которых люди не знают.

Мне подходит

В «Рейнджерс» было правило, действовавшее еще с 1950-ых: игроки должны приходить на каждую тренировку в костюме с галстуком.

Я был подростком. Вам повезло, если вы увидите меня в пиджаке даже в воскресенье – это просто не мой стиль. Поэтому Пол отвел меня в одно из самых дорогих ателье в Глазго и велел выбрать 7-8 костюмов. Он сказал, что у ателье договор с клубом, а значит, все игроки могут выбирать костюмы, какие хотят, а их стоимость будут постепенно вычитать из зарплаты до конца сезона. Я выбрал костюмы – пиджаки, рубашки, галстуки, а когда мы подошли к стойке, вышло на 10 тысяч фунтов стерлингов.

Позже я узнал, что между ателье и клубом нет никакого договора. Так Пол обманул меня, чтобы помочь мне. И он заплатил за те костюмы из своих денег. Такого Пола Гаскойна мало кто знал.

Он сейчас в порядке. Да, у него проблемы с алкоголем, но мы часто общаемся. Я всегда буду помнить о нем таким, и хочу, чтобы люди тоже знали, что у него большое сердце. Он всегда мыслил нестандартно и постоянно смешил всю раздевалку.

Мне понравилось быть в «Рейнджерс». Мне нравилась страсть и напряженность дерби Old Firm.

Это было нечто большее, чем футбол. Для местных игроков, таких как Алли Маккойст, это были больше, чем матчи.

Помню, как Уолтер Смит заговорил со мной за пару недель до одного дерби. Каждый день он говорил:

«Пожалуйста, Рино, не будь зверем, не удаляйся слишком рано». А когда матч начался, мне показали желтую карточку уже через 20 секунд!

В перерыве я вернулся в раздевалку, в ярости ударил по шкафчику и в итоге порезал глаз. Я хотел, чтобы меня заменили, потому что я практически ничего не видел, но Смит сказал, чтобы меня заштопали, и я возвращался на поле. Вот как к таким матчам относились в «Рейнджерс».

Пол Гаскойн

Когда я пришел в Рейнджерс, на мне был крестик, который мне подарила мама, и все пялились на меня как-то странно. Я подумал, что за фигня, почему они на меня так смотрят. Я был наивен. Понятия не имел о противостоянии протестантов и католиков. Я понял это только потом, но никто никогда не просил меня снять крест.

Если честно, главная сложность была в том, что Дик Адвокат хотел, чтобы я играл справа. Я не хотел играть справа, и это меня бесило.

Маловероятная преданность

Когда я играл в футбол, я никогда не смотрел видеозаписи. Никогда. Теперь, когда карьера футболиста подошла к концу, я смотрю, как я иногда психовал и спрашиваю себя: «Неужели это я? Это я сделал?» Я как будто не узнаю себя.

Когда я смотрю на фотографии, на которых я держу Джо Джордана за горло рукой с браслетом Respect («уважай»), это показалось бы мне смешным, если бы не было таким грустным. Это длилось всего секунду, но такое поведение – очень плохой пример.

Джордан - Гаттузо


То же с фотографиями, когда я огрызаюсь на Роналдо, лучшего игрока в мире, в дерби «Милана». Или на Златана Ибрагимовича во время матча против «Аякса». Список можно продолжать, но, наверное, не стоит…

Когда Ибрагимович перешел в «Милан», одного взгляда между нами хватило, чтобы снять напряжение. Обменявшись взглядами, мы поняли, как относимся к футболу – одинаково. Мы были разными по стилю, но наше отношению и настрой на победу были одинаковыми. Мы поняли друг друга.

Как футболист, ты разбираешься, когда кто-то хочет намеренно навредить сопернику, или когда агрессия – это лишь часть стиля игры. Я никогда не выходил на поле с целью травмировать человека. Я всегда думал только о том, как быть первым на мяче – чего бы это ни стоило. Такой вот был у меня настрой. Всегда.

Когда на поле не все получалось, я сразу думал о том, как все исправить ради Карло Анчелотти. Он был моим тренером в «Милане» столько лет, как отец. Его нельзя было не любить; как он командовал в раздевалке. Он неповторим, уникален. Когда он говорил, он говорил кратко, но почти никогда не сердился. Секрет нашего успеха заключался в том, что мы были с Карло семь лет, мы знали друг друга настолько хорошо, что были как родственники.

Ай да сукин сын

Он помог нам с Андреа Пирло построить хорошие отношения. Мы много лет играли вместе за национальную сборную, но он был атакующим полузащитником. Именно Анчелотти начал опускать его глубже, чтобы он мог играть ближе ко мне. Андреа был как не от мира сего и мог играть где угодно. Благодаря этому невероятному уровню навыков и техники, многие забывают, что он мог бегать весь день. В спортивном плане Пирло был зверем. Он мог пробегать весь матч и не устать, но я уверен, что помогал ему сэкономить пару километров!

Мне повезло играть рядом с ним, потому что когда у меня были неприятности, мне нужно было просто отдать ему мяч, он знал, что делать. Ясное дело, мне без него было бы куда хуже, чем ему без меня.

Человеку со стороны может показаться, что Андреа – равнодушный, молчаливый и бесхарактерный, но поверьте, он вовсе не такой. Он отличный сукин сын, всегда веселится и шутит. Он был отличным товарищем по команде и важным членом группы. Мне особенно нравилось ужинать с ним после тренировок.

Гаттузо и Пирло

Люди часто спрашивают меня про истории из его автобиографии. Поверьте мне, он не написал и 10% обо всем, что мы друг другу делали.

За 10 лет я надавал ему столько пощечин. Если дать за каждую из них 10 центов, я стану миллионером.

Он всегда старался разозлить меня, а меня ведь легко разозлить. Я всегда был напряжен, а он – спокоен, так что вне поля мы были как дуэт комиков. Мы смешили остальных, потому что я всегда велся на его глупые шутки и жестко реагировал, а потом жалел.

Однажды перед полуфиналом Лиги Чемпионов против «Манчестер Юнайтед» в 2007 году остальные ели мороженое, а я ел свой рис. Я сказал: «Ребята, завтра у нас важный матч, пожалуйста, сосредоточьтесь». Теперь вы понимаете, как важна для меня была диета. Массимо Оддо засмеялся и сказал: «Да ладно, мы просто едим мороженое, мы не такие психи, как ты».

Он действовал мне на нервы, так что я психанул и ткнул его вилкой в ногу.

Он знал, что я это сделаю, я его предупреждал. Если ты остришь и действуешь мне на нервы, я ткну тебя вилкой. Он не унимался, вот я и ткнул.

Еще был случай в сборной, перед Чемпионатом мира 2006, в нашем тренировочном центре в Италии. После тренировки я проходил физиотерапию, и пока я был там, Пирло и Даниеле де Росси пришли в мою комнату и спрятались под кроватью и в шкафу. Эти идиоты прождали меня там три часа. Так сильно хотели меня разозлить. Я вернулся в 11 вечера, и они меня чертовски напугали. Я запер дверь и хорошенько поколотил их.

На вершине мира

Конечно, я хорошо помню, как играл за сборную. В детстве я всегда мечтал играть за «Милан» и поднять над головой кубок Лиги Чемпионов, но я даже не мечтал, что могу однажды поднять над головой кубок Чемпиона мира. Может, сыграю на чемпионате мира, да, но выиграть? Да ладно, это слишком.

Я еще долго не мог поверить, что мы выиграли Чемпионат Мира. До полуфинала с Германией мы даже не знали, какой хаос творится дома, в Италии. Лихорадка зашкаливала. Мы уезжали из дома под оскорбления после каждой тренировки, потом был коррупционный скандал… а потом вдруг мы подняли над головами кубок Чемпионата мира и стали национальными героями. Это был неожиданный и невероятный поворот.

Гаттузо - чемпион мира 2006

Мы многим обязаны Марчелло Липпи. Выиграв полуфинал, мы уже знали, что он уйдет с поста тренера, независимо от результата финала. Пресса разносила его в пух и прах, и его сын якобы был замешан в скандале, и он был под сильным давлением. И я хотел отпраздновать с ним, может, даже попробовать убедить его остаться. На фотографиях можно увидеть, как я вцепился в него после того, как мы выиграли финал.

В тот момент я был в одних трусах, потому что я зацепился шортами за скамейку запасных, когда смотрел серию пенальти, и они порвались. Так что в величайший момент радости в жизни я был в трусах, потому что, как всегда, спорил – на этот раз со скамейкой запасных.

Скучаю ли я по игре? Нет, вовсе нет. Я отдал этой игре больше, чем нужно было. Никогда ничего не утаивал. Это было моей страстью, и я был готов отдать все, что у меня есть, я отдал бы все и за меньшее число наград.

Однажды, через пять минут после начала матча с «Катанией», я порвал коленные связки. Но продолжил бегать. Я чувствовал, что что-то не так, но меня столько раз били, что это было нормально.

Я был готов на все ради «Милана».

Я никогда не давал своему телу перерыв и в итоге поплатился за это. Если посмотреть на мою руку, вы увидите, что она кривая. Мне сказали, что нужна операция на руке, а потом перерыв на два месяца, но я снял гипс уже через четыре дня и продолжил играть. Следующие два года после каждого столкновения или удара мне приходилось вставлять руку на место.

Оглядываясь на свою карьеру, я понимаю, что всегда обладал ясным видением. Каждый раз, когда я совершал ошибку, я извинялся и принимал на себя ответственность.

И я сохранил это качество, потому что даже сейчас, когда я сижу на скамейке, как тренер, я живу и дышу игрой.

Я чувствую, что успокоился, но если вы скажете, что мне нужно стать священником, я отвечу: «Простите, но нет», потому что мне нравится эта страсть. Мне нужна эта страсть.

ПОЧИТАТЬ ЕЩЁ

реклама

БОЛЬШОЕ ЧТИВО